Призвание

Канализационный люк.

Городок Целле, кроме бизнес-школы, фахверка и аква-центра, неразрывно ассоциируется у меня с немецкой кухней и немецкими напитками. Хотелось бы мне сейчас рассказывать, что наша компания и я, в частности, являли из себя образец для подражания, умеренно кушали и изредка дегустировали незнакомый алкоголь, но не могу. Потому что десяток отечественных мужиков «на выпасе», вдали от семей и работы, объединённые общей идеей, почему-то норовят освоить культурные традиции страны пребывания, в первую очередь, в части потребления алкоголя. Освоить и непременно превзойти.

А осваивать там есть что — прекрасное пиво множества сортов и местная настойка на травах «рацепутц». Изготавливают эту настойку исключительно в Нижней Саксонии и она является своеобразной местной достопримечательностью крепостью около 60 градусов. Изначально, саксонцы употребляли её в качестве дижестива — чтобы помочь любимому пищеварению справиться со всеми этими жирными блюдами не менее любимой национальной кухни, а заодно и поставить жирную точку в сознании, затуманенном более гуманными напитками. Хороший метод, надёжный. И что немаловажно для любого лицемера сознательного человека, рацепутц даёт повод утверждать, что его употребление — не пьянства ради, а здоровья для. Плюс к этому, дань уважения местным традициям — сплошное культурологическое исследование с лёгкими нотками алкоголизма.

Вывеска того самого ресторана "У Швейка"

Вывеска того самого ресторана «У Швейка»

Из всего богатства представленных заведений, больше всего нам полюбился ресторан «У Швейка». Такая вот ирония судьбы — чешский ресторан в логове немецкой культуры. Хозяин его оказался очень радушен, кухня аппетитна, а интерьеры самобытны. Судя по надписям на стенах, которые по инициативе хозяина оставляли гости, русскоязычные посетители составляли тут значительную часть потребительской аудитории. А если в какой-то момент среди гостей ресторана совсем не оказывалось немцев, то всем остальным, вопреки суровому орднунгу, разрешалось курить, не выходя на улицу.

И вот, однажды, изрядно насладившись гостеприимством нашего чешского друга, возвращались мы в свою гостиницу, разговаривая и споря о чём-то злободневном. Наш путь лежал через весь квартал Альтштадт и где-то на его окраине мы обнаружили в глубине строений чужеродную вывеску GUINNESS. За пять дней пребывания в сугубо германской среде, мы уже полюбили чешский кабачок, пообедали в итальянском ресторанчике с граппой, отметились в баре Camelot и неоднократно вдыхали аромат японской кухни, проходя мимо заведения «Fuji Yama». В коллекции «немецких вкусов» не хватало как раз ирландского паба — вот мы и не смогли пройти мимо.

Вопреки ожиданиям, под вывеской GUINNESS скрывалось нечто странное. Во всяком случае, внутренности заведения совершенно не соответствовали нашим представлениям об ирландских пабах. Мы попали в небольшой холл, где стояла пара столиков и настольный футбол. В одну сторону из холла был вход в комнату с барной стойкой, за которой хозяйничал негр. За стойкой сидела пара симпатичных негритянок и они втроём о чём-то неспешно общались. В противоположной от стойки стороне находилось самое просторное помещение с узкой столешницей по периметру и барными стульями возле неё. В одном из углов стоял единственный нормальный стол, за которым пряталась винтовая лестница на второй этаж.

"У Швейка" не пафосно, уютно и вкусно.

«У Швейка» не пафосно, уютно и вкусно.

Если отсутствие посетителей можно было списать на слишком позднее время для такого добропорядочного городка, то интерьеры выглядели уж чересчур нелогично для питейного заведения. А особенно, для ирландского паба. Но пятеро нетрезвых туристов, сплочённых желанием выпить, обращают очень мало внимания на такие мелочи — мы заказали себе по пинте гиннесса, уселись за единственным столом и продолжили прерванную беседу. Вскоре наше внимание привлёк настольный футбол и мы устроили экспресс-чемпионат среди присутствующих «спортсменов». Не зря эта игра называется kicker — играть в неё сдержанно совершенно невозможно. Я вообще поражаюсь прочности конструкции столов — их дёргают, бьют, пинают, заставляют подпрыгивать — а они ничего, терпят и живут. Азарта у нас, конечно, хватало — и у игроков, и у болельщиков. Было шумно.

Флегматичные афро-немцы за барной стойкой, отвлекшись от вялотекущей беседы, обратили внимание на наш перфоманс и принялись гадать, какой национальности эти поздние посетители. По нашему поведению, громкой речи и жестикуляции, они достаточно быстро определили, что мы — итальянцы, и принялись всё так же бесстрастно перемывать кости этой неугомонной южной нации. Вскоре, на стульях в комнате с лестницей откуда-то материализовалась пара девушек блеклой наружности. Не могу стопроцентно утверждать, что они были совсем неинтересные, но я лично был увлечён футболом. Правда, и мои товарищи никак на них не среагировали, хотя дамы торчали битый час на этих стульях с сигаретой в зубах, как на выставке, разглядывая нашу шумную компанию.

Предмет интерьера

Предмет интерьера

Тем временем, темнокожая троица, анализируя и оценивая характерные черты нагрянувших к ним «римлян», заподозрила какие-то несоответствия между своими представлениями об итальянцах и живым их воплощением. Как в том анекдоте: «Что-то выдавало в Штирлице русского разведчика. То-ли красная звезда на будёновке, то-ли волочащийся сзади парашют.» В конце концов, на коллективный нига-разум снизошло озарение — да это ж русские! Редко, оказывается, к ним захаживают наши соотечественники. Услышав об этом, мы вновь удивились — ведь во всём остальном Целле постсоветских туристов — пруд-пруди.

Практически сразу же, как только персонал заведения идентифицировал нашу национальную принадлежность, обе праздно-кукующие на стульчиках женщины бесследно испарились. Но вскоре вместо них появилась другая. Какая-то она была… нормальная, что-ли. Лет около сорока, внешним видом напоминала среднестатистическую российскую карьеристку — уверенную в себе «бабу с яйцами», крашеную в рыжий цвет. В отличии от предыдущих, она не миндальничала, а сразу присоединилась к нам с маленькой кружкой пива, закурила, познакомилась и расставила все точки над ё по поводу странностей этого паба.

Есть надписи на русском языке

Есть надписи на русском языке

Странностей, оказывается, никаких не было, потому что находились мы в самом натуральном борделе. Марта (так, кажется, звали нашу новую знакомую) — хозяйка всего предприятия. Эти стулья вдоль стен — «витрина», этот стол, за которым мы сидим, её рабочее место. А лестница в углу ведёт в «нумера». Ну, а остальное всё — барная стойка с гиннессом, футбол и столики — это дополнительные опции, приятные, но совершенно не основные. Бордель ориентирован совсем не на туристов, с которыми каши не сваришь, а на НАТОвских солдат, чей гарнизон базируется тут неподалёку. Основной наплыв посетителей случается с пятницы на воскресенье, когда «у солдата выходной, пуговицы в ряд», а сейчас середина недели — полнейшее затишье. Марте скучно, а с нами хоть поговорить можно, потому что «наши» обычно нормальные — не то что эти местные… (я не помню, да и не понял тогда точно, как она их охарактеризовала, но точно не лестно).

Насчёт легитимности заведения мы как-то даже не поинтересовались, но зато похвалили удачное расположение — прямо рядом с достопримечательностями, клиенты под боком, законопослушность на уровне, социальные гарантии опять же. И вот тут хозяйку прорвало на откровенность — она с нескрываемой тоской и ностальгией рассказала нам, что дело своё любит и ценит, занимается им не первый десяток лет, но впервые открыла заведение в такой унылой дыре! До этого скучного немецкого болота она организовывала сервис для солдат практически во всех горячих точках — в Ираке, Югославии, где-то в Африке и даже в Афганистане. Всегда верно следовала за войсками — где они, там и спрос.

А вот в ресторане "Под Ратушей" весьма пафосно. Пока ждёшь заказ, тебе рассказывают про гербы в витражах.

А вот в ресторане «Под Ратушей» весьма пафосно. Пока ждёшь заказ, тебе рассказывают про гербы в витражах.

В каждом новом месте на планете, где она выполняла свою важную миссию, были свои трудности и особенности — административные, национальные, климатические. Не смотря на это, везде было интересно, весело и прибыльно. Но годы то летят, никто не молодеет, и Марта трезво рассудила, что пора бы уже обосноваться в стабильном тихом месте. Благо, Северо-атлантический альянс распихал своих баз по Старому Свету в достаточном количестве.

Вот и обосновалась. Вроде бы, всё рационально и как положено, но душе то не прикажешь — скучно ей тут просто неимоверно. На работе еще куда ни шло, не смотря на то, что «мирный» солдат куда более прижимист, чем его любвеобильный «полевой» коллега. Но это можно пережить, а вот в быту — никак она себе места не найдёт. «Орднунг — факинг, арбайт — шит, лиебенштил — факинг шит.»

Сначала думала, что привыкнет, а через год поняла — однозначно не сможет. Так что, уже окончательное решение приняла — вот заработает необходимые пол-миллиона и перебазируется в нормальное место. В какое, пока не определилась. К тому моменту видно будет по политической обстановке, какая точка на земном шаре сулит самые перспективные возможности для самореализации в столь специфичном деле.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>